lev_mak

ИЗ НОЧИ
(Опыт автобиографии)

I. УТРО

1.

Лилипуты опутывают Гулливера веревочками дождя.
Земля просыпается в разгар ливня, вдыхает во всю изумленную грудь.
С намокших деревьев в траву осыпаются плоды и птенцы.

Месяц лимонной сабелькой машет в просветах туч.
Лицо тишины, рябое от свадебных трелей цикад.

Лунный свет превращает в лимонные листья листву садов.
Взобравшись на крыши, лунатики режут горячие ноги о черную жесть.

На широких постелях просыпаются женщины, вздрагивают от тоски.
Вспоминая первых  любимых, отодвигаются от мужей.

Спишь...И ночь подбирает тебя в одно из черных блестящих такси,
Мчит, шурша, в белый замок голодных снов, гре женщины и еда...

О, этот голод: сначала любовь, а потом еда!
Или: еда, а потом любовь,- не все ли равно!..

2.

С наступлением утра кончается ночь.
Из пруда выплывают серебряные пауки.
Деревенские кошки сходят с ума в заролях валерианы.

Взволнованы ночные сторожа.
Кто защитит нас днем? -в ужасе спрашивают они.

Дом, из которого видно море.
Дом со ставнями зелеными, как трава.

ГДЕ ДЕВУШКИ ХОРОШО СЛОЖЕНЫ,
ХОРОШИ И КУВШИНЫ.

Поднимается солнце. Тяжелые шершни вползают
В гости к розам под девственно-твердые юбки,
Копошатся в малиннике. Пахнет
Абрикосовым джемом и жареной рыбой. Скоро
Ты найдешь ее ленту в своем палисаде.

Как свистит ее примус! Как пахнет
Перезрелыми дынями ее керосин!

ЖАРКО ЖАВОРОНКАМ. В НЕБЕСА
УЛЕТАЕТ ДРОЗД С ЗЕМЛЕЙ НА ЛАПАХ.

Кружит дождь по крыше, как влюбленный голубь.
Теплые бока смоленых лодок,
Ледяное, гиблое веселье,-
Свист ножа на точиле, начало жизни...

О, как ревниво грубы с тобою
Гребни волн и обломки молний!..

3.

Прочные жуки среди бабочек хрупких.
Невесомые осы над мягкими пауками...

Жаба-самец надувает шары резонаторов, пробует трель.
Женщины-жабы томленья полны и икры.
Жабы, цикады болот, полюби их!..

Курортная дева с презрением смотрит на бледных южан.
Юноша, будьте любезны,-говорит она,-
Где у вас женский пляж?

Ты пожимаешь плечами. Ты не знаешь, где женский пляж.
Ты выходишь на дамбу, разбегаешься, долго летишь,
И море тебя принимает, покорного, влажным ртом.

Земные законы смешны у подножья морей. На  дне
Зелено и прохладно. Однорукие крабы выползают из раковин-амфор,
Мягкие водоросли заплетают твои глаза.

Ты лежишь на песке. Далеко над тобою
Солнце огненной люстрой лежит на воде,
Ты всплывешь, как всегда, в середине сверканья его.

4.





Все, что прозрачно, утоляет алчбу или жажду.
Все, что прекрасно, набухает любовью и смертью.

Вождь опускает на лапы сырую, тяжелую морду.
Спит Война, когда он засыпает.
Просыпается, когда он просыпается.

Призрак, сотни лет бродивший по Европе,
Стал мужчиной грузным и бровастым, с исчезающими усами.

Воздушные замки материализовались в руины.

ЛОВЛЯ КРЫС В РАЗВАЛИНАХ ВОЗДУШНЫХ ЗАМКОВ.

Сырые голоса сирен, гибельные надежды.
В колчанах арсенала спят ракеты.
Спит чудовище на дне пруда.

Словно встречные поезда,
Трубным ревом тебя окружает судьба.

Друг твой, первый, кому ты поверил,
С кем веселилось сердце,
Чьи ладони - печально и грозно поющая книга,-
Друг твой лежит в гробу с разжатыми кулаками.

Вены его набиты черной свернувшейся кровью.
Прикрыт салфеткой гордый расклеванный гребень.
Космическая муть на дне зрачков.

ЕСТЬ В ТЕЛЕ ТИШИНЫ ПРОЗРАЧНЫЙ СЛИТОК
ПОСЛЕДНЕГО МОЛЧАНИЯ ЕГО.

4

Шершавы бедра потаскух.
Философы учат жить.
В ламбардах пахнет бардаком.
Терапевты терпеть.

Тогда-то, поддавшись тоске,
Ты тоже придумал себе орла.

НАКОВАЛЬНЯ НА МОГИЛЕ КУЗНЕЦА.
ДАЖЕ НАКОВАЛЬНЯМ ПРИХОДИТ КОНЕЦ. 

Дерево предательств, где на сучьях висят
Клятвы, поцелуи, тюремные башмаки.

ОН- НАСТРОЙЩИК РОЯЛЕЙ.
ЕМУ ПОДОЗРИТЕЛЕН ТВОЙ РОЯЛЬ.

Чучело человека охраняет груши,
Машет рукавами над вселенной сада,
Пляшет, как деревья, под дудку ветра.

Жить в интонациях прощанья.
Тот пункт, где истина конкретна.
Там, где за каждым эхо гонит
Пушистый, глупый пепелок...

Страшней изгнаний возвращенья.

5.

Курчавая овчина рыжих роз
Укрыла плечи дома: Бог с тобою,
Шальной, опальный ангел, побудивший
На блуд и воровство мое отродье!
Вернись и припади к коленям Бога,
Как сын к моим коленям припадает!

Отвергнутый повсюду, сын вернулся!

6.

Это с тобой,- ты бежишь, спотыкаешься, бьешься в пыли.
То, что ты нес, разлилось, расплескалось на полпути.
Ты устал, ибо нес на плечах невесомость надежд.
Ты свободен. Твой полдень еше не весь вышел.

Полдень последней трети двадцатого века.
Слова твои -шелест ладони о перья любимой птицы,
Пейзажи, в которых грусть
Стала изысканным счастьем.

Поляны, которые ты любил,
Косят карлики в красных рубашках.
На вывеску гробовщиков
С восхищеньем глазеет старьевщик.
Подобием игральных карт
Сексом сцепленные собаки.

Киномонтаж, родившийся из систем кредита.
Ворота монастырей, заржавевшие от поцелуев.
Велосипедные мастерские, где велосипеды
Подвешены  кверх тормашками, рули набок.

Горы хлеба земного за ломтик небесной булки.
Адюльтер государства с придворной Музой.
Поведенье гражданки Эвтерпы в постели тирана.

Мумии вождей сьедает моль.
Моль отомстит за всех.

7.

Все заклинают поэзию
Держаться в стороне от политики,
Как будто между добром и злом
Уже поставлен знак равенства...

ТЫ НАВОДИШь ЗЕРКАЛЬЦЕ, А ОНИ РУЖЬЯ.

Курицу под шелковицей, суета, разговоры,
Лепные бра, ангелы, канделябры,
Запахи жарения, холодильники и кроссворды,
Вдыхание ванильной пыли, высасывание помидор.

Коварное обилие товаров, возможность путешествий,  алчность жен...
Чего не может сожрать саранча?...
Месть или сплетня? булава или булавка?
От судорог, от тика - люминал.

8.
 
Любовь!
Это было осенью, в сеньтябре.
Это крикнул петух, похожий на полсказочного коня.

Сосед по скамейке вынет вставную челюсть,
Протрет носовым платком.
Она уткнется в твое плечо, и спрячется от собак.
Губы ее, как губы монашки, алы.

В ТВОЕЙ ЛЮБВИ - ДУБЛЕНЬЕ КОЖ.
В ЕЕ - ВЯЗАНИЕ КРУЖЕВ.
КАК ТЕБЕ ЛЮБ ЗОЛОТОЙ И РОБКИЙ НАРОДЕЦ ЕЕ ВОЛОС!

Гетто ласк поспешных, шорохов, утешений.
Комнатушка в предместье, 
                                         за стенкой живет полковник!..
Мы лишние в этом мире, не дыши так, услышат!..

О, Любовь! Трубный крик,
Заклинанье надежд, утоление жажды,-
Две слепые оглохшие ноты в гигантском аккорде
Извергающей жирную пену из рога!
Кто трубит? Для чего призывает на помощь?
Молчанье.

Ты счастлив. Ты слеп. Ты ничего не заметишь.
Упадает звезда на источники вод.
Там, в дальних небесах, копится гром.

Нахмурены брови заик.
От морозов осыпались зеркала.

Твоей любимой двадцать четыре.
Она умирает от меланомы.

9.

Розы, которые ты принес в январе,
Отец ее вставит в кувшин с водой.
Мачеха бросит в цветы аспирин.

Твоей любимой двадцать четыре.
Ноги ее в коленях связаны лентой.
Фельдшер шприцует живот формалином.

Уже не похожие на твои поцелуи,
Темные пятна ползут по белому телу.

Теперь ее не спеша лобзает
Смерть,- грязнейшая из лезбиянок.

теперь ее на носилки валят
Две кладбищенские приживалки.

Тонкие руки ее свисают. Так с веревок
Мокрые шелковые чулки.


III ВЕЧЕР


1.

Гнилые дворы,
Мокнут псы под дождем,
Ограды и провода.

Чья-то нужда,
Чью-то тоска и скорбь,
Чья-то неправота.

Здравствуй, предместье,
Раздвинь занавеску
Высунь ладонь под дождь.

Здравствуй, предсмертье,-
Скоро сочтемся:
Долго ли - Дом, Долг?

Долго ли- Дар Божий?
Долго ли, странник, Кров?

Господи, как невесомы
Руки твои, любовь!

Здравствуй, предместье,
Подставь поцелую
Заспанное лицо.

Здравствуй, предсмертье.
Скоро я легок
Как выпитое яйцо.

2.

Там, куда никому никогда не вернуться.
Там, куда летит в эмиграцию птица,
Неся на спине гнездо с охрипшим от страха птенцом.,-

В твердой, острой, незыблимой точке падения мира,
Где покоится локоть уснувшего в ярости Бога,
Где времени нет, где каждый миг наступает
Новый неудостоверенный день.

БУДУЩЕМУ НЕ БЫВАТЬ - С НАМИ  БУДЕТ БЫЛОЕ.

 Наша жизнь не имеет
Права иметь результаты. Сумма наших страданий
Значит не более, чем снегопад или сосновая шишка.
Задолго до смерти
Мы становимся частью забытого всеми пейзажа.
Нашему брату,-
Я говорю о двуногих, двужильных, умеющих сплюнуть сквозь зубы,-
Праведных судей не встретить не только при жизни.

3.

Пляшет хорек под куриным, насестом.
Пролетает сорока с улиткой в клюве.
Свиньи хрюкают, обнюхивают падаль.
Пушистеют хвосты у лис.

Слова твои - слюдяные стрекозы-
Сидят на могильных камнях.

Дай жизни быть, а смерти умереть.
Перестань надеяться, живи!..

Степь. Над степью небо, плоское, как степь.
Потерпи. Станет тише, когда выпадет снег.

4.

И вот он, вот он,- приход его, свист, холод-
Какой-то отсвет, вмешательство рук чьих-то!
Кто ты, о Боже? Садист? Судия? Мститель?
Любознательный мальчик, щекочущий муравейник?..

Разве тебе не теплее, если мы мерзнем?
Не веселей, не потешней, если нам страшно?
Или Кто-то стоит, издеваясь, и над тобою, и ты стремишься 
Нашей жертвенной мукой от гнева Его заслониться?..  

5.

Данте ошибся: Нерон ревновал к Джугашвили.

Связь времен распадается раньше, чем тело. В который раз Йорик
Поднимает из ямы свой собственный череп. В кустах иммортелей
Каин-младенец играет с малюткою Смертью.

Бьют часы, снова кружатся куклы на крышке шарманки.
 Сладкопевец Орфей  оскоплен патриотками, лира замарана кровью.
Мандельштам хитроумный,  победитель сирен и  циклопов, зарезан пигмеем.
Пенелопа-надежда его не забыла и ткет ему славу. Царь Александр Великий,
Сладкий, умерший от дизентерии,
Спит в саркофаге, наполненном медом. Евреи
Строят Храм, распевают псалмы, выбирают
Между мною и Бродским. Из разрушенной Трои
Эней-эммигрант отплывает к филистимлянам. В тучах
Стонет Дедал, папаша Икара, изобретатель
Интуриста, серпа, молотка и столярного клея. 

6. 

Встань, школяр, опьяненный душою! Звезды
Ткут тебе золотую прозрачную упряжь,- небо
Освещает дорогу, ведущую к смерти и славе.

7.

Кто опыляет ночные цветы? Кто копошится
В их черных  тычинках? Могучая церковь
Умирает, как Лазарь, с мечтою о чуде. Дважды рожденный,
Воскреснувший дважды, смердит во второй раз. 
                                                                            Мужи науки,-
Средоточье агрессии, бодрости и оптимизма,-
Беременны роботом, страстно рожают 
Матку-Пандору из нержавеющей стали.  Искусство
Ходит за сексом, как грач за плугом.

Казнь божества - обыденная драма.
Ненависть к Богу?- комплекс Эдипа у атеистов.

8. 

Солодом и хмелем станет пиво,
Хлеб - мукой и дрожжами... Лишь ты,-
Бедный прах, проколотый травою, 
Пятый год кормящий муравейник,-

Станешь ли ты прежней? Можно ль будет
Нам обняться, не боясь друг друга?...

9. 

Я ее не коснулся, но знаю:
Это не было сном, так во сне не бывает!
Снова кожа твоя, как когда-то, нежна и прохладна!
Снова сердце мое на сладчайшем ноже замирает!..

Будто не было страха, тоски,
Мыльной пены в тазу у постели,-
Органиста, фотографа,- будто бы поршень могучий
Не опустил тебя в смрадную топку под пламя солярки,-
Будто дым этой страшной трубы, улетающей в небо в обнимку с тобою,
Я вдохнул, и не выдохнув, выжил, и спас навсегда твое тело,-

Городок из песка,
Сон беглеца, исколовшего ноги,-
Пиршественный ужин, накрытый в пустыне;
Две хрустальных солонки смеющихся глаз рядом с хлебом горячим 
Рта на блюде волос, что подобны еще и знаменам,
Укрывающим в битве от зноя...
О, белогорлая, что есть голод и жажда души, 
Как не тело твое, утоление мук и свобода!
Будь со мной, не уйди,- ты одна
Знаешь тайну и меру немыслимой этой болезни:

Смерть дана для того, чтоб в нее не поверить,- мы смертны
Лишь настолько,
                         насколько нам смерти желают...
Снова  
Лицо твое, светящееся в темноте,
Залитое лунным светом,

Само источает свет...

1970-1971